Выход альманаха «Русалка Днестровская»

Дата и место
Начало декабря 1836 (с датой 1837 на обложке), Буда (ныне часть Будапешта, Венгрия).
Действующие лица
Маркиян Семенович Шашкевич (псевдоним Руслан, 1811-1843; греко-католический священник, поэт, переводчик и фольклорист, общественный деятель, лидер «Русской тройке»); Иван Николаевич Вагилевич (псевдоним Далибор, 1811-1866; греко-католический священник, впоследствии лишен сана, лютеранин, фольклорист, поэт, общественный деятель, 1848 активный деятель полонофильського направлении, редактор газеты «Дневник руський»); Яков Федорович Головацкий (псевдонимы Ярослав, Гавриил Русин, 1814-1888; греко-католический священник, после переезда в Россию 1868 принял православие, поэт, переводчик, ученый, в юности борец за права и самобытность галицких русинов, в конце жизни москвофил и борец против употребления украинского языка в литературе и науке).
Предпосылки события
В первой трети XIX в. в Западной Украине между польскими и украинскими деятелями шли острые споры о статусе местного украинского населения относительно поляков (отдельный народ или этнографическая группа), не было единства и в украинской среде о том, какой быть украинском литературном языке (на основе церковнославянского или на основе разговорного украинского), письменности (кириллицы или латиница). Все это свидетельствует о зачаточную, так называемую «личиночную» (Э. Хобсбаум) стадию развития украинской нации на западных землях. Ярким признаком нации стало появление кружка молодых семинаристов (впоследствии студентов философского факультета Львовского университета) – «Русской тройке» (лидеры М. Шашкевич, И. Вагилевич, Я. Головацкий, к которым присоединились еще несколько человек). Это уже второе поколение (до первого принадлежали такие западноукраинские деятели-просветители, как Д. Зубрицкий, И. Могильницкий, И. Снигурский) украинских общественных деятелей решительно выступило за единство духовной и светской интеллигенции с народом, за использование древней славянской и средневековой украинской культурного наследия, за активизацию культурных связей с Надднепрянщиной, русскую письменность и разговорный украинский язык, чем по сути продемонстрировало единство новорожденного современной украинской нации по обе стороны Збруча. Непосредственным поводом к подготовке альманаха стал выход 1832 польского поэтического альманаха «Галичанин». Ответом на него должен был стать украинский альманах «Заря» (вероятно, уже переработан, ведь первоначальный вариант назывался «Сын Руси»), который был подан венском цензору Е. Копитар. Однако последний, посоветовавшись со своим осторожным львовским коллегой – греко-католическим иерархом В.Левицким, разрешения на печать альманаха не дал. Тогда «троица» попыталась счастье в Буде, доработав и переименовав альманах.
Ход события
Основную часть денег на издание альманаха (1 тыс. Экземпляров) дал директор Коломыйской гимназии Николай Верещинский, остальные – М. Шашкевич и еще несколько деятелей (М. Илькевич, И. Белинский и др.). Альманах состоял из маленькой предисловия (написал Шашкевич, отметив здесь, в частности, правила правописания – применение кириллицы, с фонетическим принципом «пиши как слышишь, а читай как пишешь», дополненной одной сербской и одной румынской буквами, и вспомнив добрым словом о приднепровских предшественников « Русалки Днестровской ») и четырех разделов: 1)« Песни народные »(с предисловием в виде фрагмента этнографической статьи И. Вагилевича, содержит 20 приднепровских и западноукраинских народных песен на лирические и исторические темы, среди которых известные песни о Довбуша, Морозенко и т.д., 31 обрядовую песню – собранные членами «Троицы» и Иваном Бирецкий лемковские колядки, веснянки-горелки, ладкання), 2) «складной» (10 поэтических и прозаических произведений М. Шашкевича, И. Вагилевича и Я. Головацкого, среди которых историческая поэма Вагилевича « Мадей », его же стихотворная сказка« Жулин и Калина », сказочное повествование Шашкевича« Елена », сентиментальный стихотворение-размышление о непростой судьбе славянства« Мысль »и один из первых сонетов украинском языке« Сумрак вечерний »); 3) «Переводы» (8 переводов аутентичных сербских народных песен, в основном любовных, а также 4 стихи с талантливой подделки чешских просветителей – «Краледворская рукописи»); 4) «Старина» (содержит казацкую думу неизвестного времени, несколько средневековых документов, в частности список книг львовского василианского монастыря св. Онуфрия, а также одну рецензию М. Шашкевича). Судьба «Русалки Днестровской» сложилась крайне непросто – пройдя Будайского цензора, около 800 экземпляров попали в Вену, где их задержала местная цензура. Когда же о вполне невинный украинский альманах узнал Венедикт Левицкий во Львове, он вообще заявил, что подобное, написанное к тому же людьми с языческими псевдо (Ярослав, Далибор и Руслан), читать можно только с разрешения правительства и полиции, ведь это тексты, подрывают основы морали и государственной власти (!). «Русалка Днестровская» изъяли и уничтожили (осталось около 100 экземпляров, что в Вену не попавшие; сегодня это первое издание является библиографической редкостью).
Последствия происшествия
Альманах стал первым сборником, написанной и изданной западно авторами, творили разговорным украинским языком. Современники основном просто не поняли значение события: большинство интеллигенции считала народный язык непригодной для литературных целей, к тому же пугала запрет полиции на ее распространение (действовала до революции 1848), крестьяне же были преимущественно неграмотными. Однако первый росток национального возрождения в Западной Украине очень быстро дал немалые плоды в творчестве И. Франко, О. Федьковича, О. Кобылянской и др.
Историческая память
«Русалка Днестровская» была переиздана несколько раз: 1910 (Тернополь), 1950 (Киев) и 1961 (Филадельфия). О ней неоднократно упоминали классики украинской литературы, как «революционную работу» положительно оценивали в советское время, с 1987 во Львове в колокольне разрушенной церкви при греко-католической семинарии, где учились ее авторы, работает специальный «Музей Русалки Днестровской», рядом установлен памятник Шашкевичу, а имя «Маркин» до сих пор популярно в среде западноукраинской интеллигенции.

ПОДІЛИТИСЯ: