Процесс образования государства Киевская Русь

Процесс непосредственного образования государства Киевская Русь связывают с событиями 882 p., Когда к берегам Днепра под Киевом приняла жена варягов во главе с конунгом Олегом, который, захватив власть в Киеве и объединив севернославянской племена с южнославянскими, положил начало общеславянском государственности. Этому предшествовали десятилетия варяжско-славянских контактов, которые, согласно «Повести временных лет» Нестора Летописца, приобретали характер активного вмешательства варягов во внутриполитические процессы восточнославянских племен Так, «В год 852 … стала называться [наша земля] – Русская земля …, пишется по этому поводу в «Повести». – В год 859. Варяги приходили из-за моря, брали дань с чуди, и со словен, и с мери, и с веси, [и с] кривичей. А хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей … В год 862. Выгнали [чудь, словене, кривичи и весь] варягов за море, и не дали им дани, и начали сами в себя владеть. И не было среди них правды, и встал род на род, и были усобицы в них, и воевать они между собой начали. И сказали они: «Поищем себе князя, который бы владел нами и рядил по соглашению, по праву». Пошли за море к варягам, к руси. Потому что так звали тех варягов – русь, как вот одни носят свеями, а вторые – норманнами, ангелами, другие – готами, – так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами ». И выбралось трое братьев родами своими, и с собой всю взяли русь ».

Такая интерпретация исторических условий образования Киевского государства, сводится, по сути, к призвания славянами на княжение трех варяжских князей – Рюрика, Синеуса и Трувора, стала одной из основных (по мнению, в частности, канадского историка О.Субтельного) оснований формирования так называемой норманнской теории, в основе которой – идея особой, если не преобладающей роли варягов в формировании восточнославянской государственности.

Норман теория – не единственное политическое представление среди исторических и политических источников, формирующих мировую научную и публицистическую мысль о процессе формирования государства Киевская Русь. На достаточное распространение в этом смысле могут претендовать и некоторые другие подходы, основанные на признании важную роль в процессе формирования древнерусской государственности хазарских (хазарская теория), пантюркських (пантюркська теория), балтийских, литовских, готских или, с другой стороны, автохтонных (слов “янских) воздействий. И если ни одна (кроме автохтонной) из приведенного перечня теорий не может составлять серьезной проблемы для обсуждения из-за несовершенства или ограниченность характерной для них аргументации, норманнская теория (несмотря на ее довольно раннее происхождение) была и остается предметом научной дискуссии с учетом как ее политической ангажированности, так и круга взаимосвязанных по ней содержательных факторов.

Речь может идти, например, о факторе реального участия варяжской дружины во главе с Олегом в формировании государственных структур Киевской Руси; варяжскую генеалогии киевских правителей на протяжении нескольких поколений; признание роли варягов как руководителей Руси в ряде письменных древнеславянских источников (в частности, «Повести временных лет»); лингвистические производные древнерусских названий, когда само понятие «Русь» отправится (сторонниками норманнской теории) как созвучное финской названии Швеции (Ruotsi) или имени побережья Швеции (Roslagen, или Roden), откуда варяги прибыли в России …

Такой логический подход не может не отражать тенденции западноевропейского политического мышления о роли скандинаво-германских народов в возникновении государственности на Руси при том, что и непосредственными создателями норманнской теории были немецкие историки Г. 3. Байер, Г. Ф. Миллер и A. Л. Шлецер, которые в середине XVIII в. работали для Российской Академии Наук и пытались утвердить норманизм как платформу развития российской исторической науки.

Непосредственным разработчиком норманнской теории считают немецкого историка Герхарда Фридриха Миллера (1705 – 1783), который 1749 сделал доклад в Российской АН, подчеркивая, что «славные скандинавы покорили все русские земли с их всепобеждающей оружием». Остальные речи, которая состояла из списка военных поражений славян от немцев и шведов, была прервана патриотически настроенной аудиторией.

Резкая критика норманнской теории российскими академиками М. Ломоносовым, С. Крашенников и другими заставила Миллера приостановить свою работу о происхождении восточнославянской государственности до дня смерти Ломоносова. И хотя печатную копию оригинальной докладе было уничтожено, Миллер переписал ее и переиздал под названием «Происхождение Росич» (Origines Rossicae) в 1768 Это положило начало длительным дискуссиям норманистами и их оппонентов о роли варягов в формировании и развитии государства Киевская Русь. И поскольку норманнская теория с начала своего возникновения имела политическую окраску, а именно намекала на неспособность славян создать, а в дальнейшем и развивать государство без западных влияний (при том, что русские цари вплоть до начала XVII в. Считали своей родословной Рюриковичей), в ее (теории) рассмотрения были привлечены лучшие силы из российских и зарубежных научных кругов как в XVIII, так и в последующие века.

В XIX в. положения норманнской теории развивали, в частности, российские историки Карамзин, С. Соловьев, публицист М. Погодин, датский славист В. Томсен, а на рубеже XIX – XX вв. – Зарубежные историки Ф. Браун, К. Пандер, С. Рожнецкий, В. Вестберг. Так, имперский историк Николай Карамзин (1766 – 1826) и его последователь Михаил Погодин (1800 – 1875) фактически зафиксировали в российской исторической науке, варяги были приглашены властвовать и установить государственный порядок.

Такой подход характеризовал целом и развитие норманизм в европейской политической мысли на протяжении XX в., Хотя неонорманисты этого периода (Г. Янкун, Г. Штокль, Т. Арне, А. Стендер-Петерсен, Р. ПЕРТНЕР, Т. Капелле, X. Арбман В. Мошин, М. Таубе, Ю. Вернадский и др.), не отказываясь от традиционной концепции норманнского завоевания, несколько модернизировали свои подходы, предложив на этом этапе развития теории идеи по

последовательно изменения иностранного господства славянам, мирной норманнской колонизации, решающей роли варягов в формировании социальной верхушки Киевской Руси, их определяющего влияния на экономическое развитие страны и др.

Научную критику норманнской теории (антинорманизм) начал во второй половине XVIII в. М. Ломоносов. В первой половине XIX в. против нее выступили историки-декабристы, славянофилы, впоследствии – известные российские ученые С. Гедеонов, Д. Иловайский, В. Васильевский. В противоположность Норманисты, они выдвинули ряд теорий (балтийско-славянского, литовского, готского происхождения древнерусской государственности), вызвавшие новые дискуссии и попытки углубить научные представления о процессах, характеризующие образования Киевской Руси.

Показательно, что особый вклад в развенчание норманнской теории сделала украинская историческая школа, несмотря на то, что эта теория имела гораздо меньшее влияние на украинскую историографию XIX – начала XX в., Чем на тогдашних российских ученых. Так, неизвестный автор «Истории Русов» – исторического произведения конца XVIII – начала XIX в., Считал, что название Русь, как и государство восточных славян, появилась на местной почве. Н. Костомаров, выступая с критикой норманнской теории, обосновывал литовское происхождение Руси. Не придавали значения норманизм и В. Антонович и представители его школы.

Выдающийся украинский историк М. Грушевский утверждал о «истноване Руси в полуденных краях тогда еще, когда первого скандинаво-русского князя, Игорева отца с его братьями не могло быть на свете». Ученый утверждал, что норманнская теория является ненужной для освещения вопроса о происхождении Киевской Руси. Он предполагал лишь определенное влияние варяжской военной организации на объединительный процесс древнерусских земель под властью Киева. Ученики и последователи М. Грушевского разделяли его взгляды. В то же время отдельные историки «государственной школы» в западноукраинской историографии 1920 – 1930-х годов. XX в. – С. Томашевский, М. Кордуба, М. Чубатый, Б. Крупницкий соглашались с некоторыми положениями норманнской теории, тогда как украинские историки Д. Багалей, В. Пархоменко, которые работали в научных учреждениях УССР, стояли на позиции антинорманизма.

Показательно, что советская историграфия начале 1920-х годов, не был разбавлена определенных воздействий норманизм, хотя именно в этот период началась ее активная критика с точки зрения как научных, так и чисто идеологических соображений. Значительный вклад в опровержении постулатов норманизм сделали, в частности, советские русские историки Б. Греков, М. Тихомиров, Б. Рыбаков, Л. черепной, В. Мавродин, В. Пашуто, Д. Лихачев, И. Шаскольський, причем особые усилия были осуществлены в течение 1930-х годов, в условиях тоталитарной диктатуры в СССР.

Так, учитывая господствующую тогда концепцию о ведущей роли русской нации в советском обществе, а наряду с этим – ее исторически прогрессивную миссию по другим, в том числе нерусских народов, государственная историческая наука не могла не признать норманнскую теорию политически вредной. Отмечалось тенденциозности записей Нестора Летописца, которые якобы содержат немало противоречий, объективности тех археологических данных, направленных на подтверждение славянских корней Киевской Руси. К этому добавлялись и лингвистические разведки по древнерусских названий, когда этимология слова «Русь» связывалась с названиями рек Рось и Русна в Центральной Украине или, в свою очередь, с названием кочевого племени роксоланов, которая происходит от иранского rhos, что означает «свет» .

Такие подходы определяли ведущую концептуальную линию советской исторической науки к концу 1980-х годов при том, что норманнская теория оставалась ведущей в европейских научных кругах на протяжении XIX и XX вв.

Последнее двадцатилетие XX в. и первые десять лет XXI в., обозначены новыми политическими тенденциями в развитии науки, и в частности в кругу исследователей Украины и России, обнаружили новые своеобразные подходы к восприятию процесса образования древнерусской государственности с определенной степенью модернизированными оценкам тех взглядов, которые касаются разработок норманистами и антинорманистов. Так, одной из общеизвестных позиций современной украинской исторической науки, представляемого трудами ученых старшего поколения – П. Толочко, М. Брайчевского, М. Котляра, В. Барана и других, является то, что норманнская теория как проблема происхождения Киевской Руси потеряла научное значение, поскольку доказанным фактом является существование протогосударственных образований в Поднепровье, Галичине и Волыни-задолго до летописного сообщения о призвании варягов. Такие подходы не вызывают возражений с необходимостью учета одновременно позиций тех ученых новой волны (М. Михальченко, Г. Дашутина), которые признают необходимость дальнейшего критического наступления на идеи норманистами с учетом не только новейших исследований украинской исторической науки, но и попыток возродить в обновленном виде идеи приоритетности скандинаво-германского вмешательства в систему государственно основы восточнославянской Руси.

Так, показательным в этом смысле является то, что ряд современных российских историков (Д. Мачинський, Г. Лебедев, А. Мельникова), отвечая современным тенденциям государственного руководства РФ на возрождение геополитических влияний России (по крайней мере по Украине) разделяют взгляды норманизм и пытаются доказать северное происхождение Руси.

Это вызывает необходимость дальнейших исследований процесса образования государства Киевская Русь с определением роли и степени влияния в нем славянского и варяжского факторов. Что касается наиболее распространенных обобщений, то они в значительной степени основываются на признании обоих из них при том, что Киевская Русь на протяжении всей истории своего существования оставалась полиэтническим многоязычным союзом, а ее политическое единство достигалось чрезвычайными усилиями киевских князей и сохранялась лишь в течение ограниченного времени истории .

Так, по варяжских воздействий, то они действительно имели место на этапе становления Киевской Руси. Показательно, что первые князья Киевской государства (Олег, Игорь, Ольга, Святослав) не только имели варяжском происхождения, но и активно опирались для укрепления своей власти, реализации военных походов, в том числе присоединение новых земель, усмирения непокорных племен на варяжские (в частности наемные) жены . Нельзя не признавать и общность кое интересов варягов и восточных славян, когда речь шла, например, об ограничении давления хазар, противостояния нападениям кочевников, обеспечения и охраны днепровского торгового пути на Византию.

И в то же время вряд ли варяжский фактор мог сыграть ведущую роль в формировании древнерусского государства с учетом хотя бы на то, что первые варяжские дружины (по новейшего археологическим данным) начали появляться на славянских землях, в частности в Киеве, на века раньше, чем образовалось государство Киевская Русь. Кроме того, заслуживает внимания тот факт, что, участвуя в течение VIII – XI вв. в государственных процессах многих европейских стран, варяги не выявили способности к созданию собственного государства, достойной по уровню развития, политических, экономических, социальных, культурных влияний Киевской Руси.

Итак, анализируя наиболее показательные факторы, свидетельствующие о зрелости государственных процессов среди восточнославянских племен конца IX в. назовем следующие:

• завершение процесса формирования восточнославянских союзов племен как выразительных этнокультурных сообществ; переход славян к формированию образований более высокого социально-политического уровня – племенных княжеств;

• углубление имущественного и социального расслоения, возникновения частной собственности, примитивного аппарата власти в среде славянских племен;

• существование разветвленной системы укрепленных поселений-градов как предпосылки возникновения городов и политических центров феодального государства.

Так, принимая во внимание наличие варяжского фактора в процессе формирования древнерусской государственности, следует отметить, что он сыграл скорее роль катализатора этого процесса, чем его ведущей движущей силы. Славяне, находясь в течение тысячелетий в пределах контактной социокультурной зоны, обнаружили способность последовательного политического и социально-экономического развития, результатом которого стало формирование одной из наиболее развитых государств раннего Средневековья – Киевской Руси. Среди тенденций исторического развития этого государства было не только впитывания воздействий других культур (в том числе славяно-скандинавской взаимодействия), но и передача другим (в том числе скандинавским) народам наиболее оправданных политических и социально-экономических традиций общества восточных славян. Эти традиции оказались настолько живучими и крепкими, дошедшие до наших дней, получили новую силу, сказались на материальной и духовной культуре многих как славянских, так и неславянских народов, став неотъемлемым и одним из самых ценных достижений не только восточнославянской , но и общеевропейской цивилизации.

...
ПОДІЛИТИСЯ: